На первый взгляд может показаться, что вопросы ограничения выбросов парниковых газов и вопросы нераспространения ядерного оружия не связаны друг с другом. В действительности, климатические переговоры и переговоры по ядерному нераспространению имеют много общего. Иначе, зачем бы международным климатическим организациям так детально изучать опыт апрельской конференции в Лозанне, на которой удалось придти к консенсусу по ядерной программе Ирана, устроившему все стороны? И в Лозанне, и в Париже значительное количество участников, имеющих свои, часто противоположные интересы. И в Лозанне и в Париже решаются важнейшие и острейшие вопросы планетарного уровня. Если в Лозанне получилось договориться, то может и в Париже получится? В опыте Лозанны международные чиновники от климата пытаются найти возможные решения для международных переговоров в Париже. Сложно сказать, пригодится ли в Париже опыт Лозанны. По окончании ядерного саммита министр иностранных дел Ирана Джавад Зариф сообщил: «Решение найдено. Теперь время приступить к разработке документов». Действительно, в Лозанне были приняты концептуальные решения, которые теперь надо закрепить юридически. Если следовать этой логике, то и в Париже надо будет принять волевое решение, которое всех утроит, чтобы потом закрепить его в документах. «Эта сделка не основывается на доверии, но основывается на беспрецедентной проверке», - заявил Барак Обама о договоренностях с Ираном по поводу сокращения количества ядерных центрифуг. Смогут ли международные климатические институты наладить такой же серьезный контроль над соблюдением климатических постановлений, принятых в Париже, по всему миру? Без контроля и заранее оговоренных мер воздействия, принятые на себя обязательства становятся не более, чем намерениями. В общем, у апрельской Лозанны с декабрьским Парижем столько же сходств, сколько и различий.